Иван Кондратенко
Родился я в городе Орле двадцать лет назад. Учусь на истфаке ВГУ. То есть, в дипломе моём будет написано «историк» и, если конечно доучусь, смогу преподавать. О себе вкратце писать сложно. Хочется развернуть целую поэму, но, боюсь, мало кому будет интересно… Родился я 22 декабря, в самый короткий день году, в тот самый день, когда свергли и расстреляли румынского диктатора-коммуниста Чаушеску. Это, наверное, накладывает какой-то отпечаток… В общем, больших интересов у меня всего два – литература и история. А журналистика и политика – как производные. Мечтаю написать роман и прославиться. Ну и ещё есть всякие мечты по мелочам. Влюбиться по уши, изменить страну и мир – ну и заодно людей. Сделать их чуточку добрее и бодрее… А ещё справедливее, гуманней и свободней. У меня есть куча всяких демократических идеалов, которыми я вам сейчас не стану забивать голову. А журналистом-внештатником я работал с 14 лет. Правда, это было в Орле. В Воронеже писал в «Новую», пока её не закрыли. А из московской «Новой газеты» мне даже не ответили... Когда я работал внештаником, меня всё что-то не устраивало. Нравилось в «Новой», но увы… И пару лет подряд я мечтал сделать свою газету. Свободную, студенческую… Чтобы молодые люди писали для молодых людей и обменивались мыслями, чувствами, идеями. И чтобы как-то могли менять этот мир… И ещё хотелось не вгонять тексты – свои и чужие – в прокрустово ложе застаревшего формата… И вот мы попробовали. Не знаю, хорошо ли у нас получается. Знаю только, что люди действительно меняются. И те, кто пишет и те, кто читает (а иногда они ещё и меняются местами). В составе нашей, с позволения сказать, редакции почти все новички в журналистике. Люди, которым просто интересно. Мы работаем не за деньги, а за идеи. Если что – присоединяйтесь к нам. Нам нужны и люди пишущие, и наши критики, и те, кто может помочь с распространением газеты и просто студенческие новости… Если понравилось – пишите мне на kondraten@gmail.com И, конечно, отдельное спасибо Молодёжному правозащитному движению за то, что мы можем выпускать нашу газету… Иван Кондратенко, главный редактор Записки на манжетах Одна моя подруга побывала в Кении и привезла оттуда вот такую фотографию:  Меня слегка впечатлило... а вас? О пользе книжных магазинов Сегодня жутко неудачный, пропащий день. Я всюду опоздал и всюду не попал, но… от делать нечего забрёл в книжный на Комиссаржевской. Подыскал пару интересных книжечек, а потом нашёл себе особенный такой фан – считать, сколько на стеллаже с исторической литературой книг про Сталина. Оказалось, что две полки с лишним. Нет, я конечно и раньше знал, что в последние годы биографии «отца народов» занимают всё больше магазинных площадей… но не думал, что всё так грустно. Вот, например, стоит серия «37» - это про 1937 год, а точнее про чистого пушистого Вождя, которого рисуют сталинисты. Вот мол был такой-сякой Ежов, готовил против родимого Вождя заговор, ну и заодно людей расстреливал (по собственной, конечно, инициативе). Но Вождь то держал ухо востро, взял да и расстрелял Ежова. Вот она, оказывается, какая простая штука история. Решил, например, Вождь чуток в 1937-м партаппарат почистить; а тут всякие масоны да Так вот, закачивая всю эту историю. На двух внушительных по размеру полках стояла всего одна (!) книга, выражавшая гуманистический, антисталинский взгляд на 1930-е годы. Все остальные авторы с идеями – как на подбор: злодеи-смутьяны-революционеры развалили великую империю, но Сталин её не только возродил, но сделал ещё более великой. В общем, господа, пора выписывать диагнозы. Или, например, стоит такая милая книжечка «Имя Россия», изданная при поддержке телеканала «Россия», т.е. при поддержке нашего любимого государства и там про Сталина – ой как замечательно! Хотя и оговариваются, что личность «противоречивая». Мне, наверно, сегодня ночью присниться страшный сон: заходишь в немецкий книжный магазин, а там на тебя со всех сторон книжки с Гитлером и свастикой пялятся. И там, значит, такие сюжеты: вот умница Гитлер, автобаны лучшие в Европе строил; и расу белую от примесей очищал и т.д. Надо будет, кстати, друга немца на экскурсию по воронежским книжным поводить… И мне ещё вот что интересно: сговорились Сталину петь оды наши кондовые историки вот Это я вот к чему. Сдаётся мне, печать книг – дело недешёвое. А вот если наше государство, наш режим трижды любимый такие книжечки просталинские спонсирует, чтобы люди с девственным умом сразу могли в книжном магазине определиться – кто у нас злодей, а кто герой – так это ведь запросто! И ещё один симптом недуга смертельного. Говорил как-то по телефону со своей А собирало облано. Доводило распоряжения «сверху» до низов. Вчера я чувствовал себя вконец разбитым: ещё бы, после долгой двадцатичасовой дороги из Питера и жуткого насморка, который подцепил где-то в Северной столице, только и оставалось, что отлёживаться да одумываться, вновь привыкать к Воронежу. В Питере чуть не вляпался в историю, чуть не опоздал на поезд, рассчитывал уехать с Московского вокзала, а в итоге бежал сломя голову по метро, чтобы успеть за полчаса на Ладожский. Помню, как запыхался и совсем ополоумел, когда заскочил в первый попавшийся вагон, за пару минут до отправления. Всё это было странно, как во сне. Кажется, когда людям не хватает приключений, они придумывают их себе сами. В те минуты я представлял себя героем и победителем, победителем поездов, метрополитенов и эскалаторов. Потом, чуть погодя – жалким непунктуальным дураком. В Петербурге была Весенняя школа стипендиатов фонда Генриха Бёлля. Съехались историки и социологи, всего десять человек. И, конечно, много лекторов, организаторов, кураторов и т.д. Был, например, председатель международного «Мемориала» Арсений Рогинский. Мы жили в гостинице рядышком с улицей Маяковского, минутах в двадцати от Московского вокзала. В первый день светило бодрое солнце, наступила настоящая весна (и это после ледяного, промёрзшего насквозь Орла, казалось настоящим чудом). Я очутился в Питере часов в одиннадцать утра, сдал рюкзак в багаж и пошёл гулять – куда глаза глядят. Перепутал Литейный с Невским, долго бродил, много спрашивал у прохожих, потом снова искал – но уже гостиницу, вселился и пообедал, наконец. Был счастлив, хотя и немного измотан. Во второй половине дня заглянул вместе со своим новым знакомым – социологом из Ростова – в Европейский университет. А вечером был фуршет, было чуточку одиноко, хотя и не так уж плохо. Мы ещё успели прогуляться по вечернему Питеру после фуршета, было промозгло и хлюпало под ногами (а уж потом и в ногах). Мой сосед по комнате оказался удивительным человеком, о котором и не расскажешь так вскользь, просто я был чуточку впечатлён этим отцом двоих детей в его 22 года; он бросил два вуза и сейчас поступает в третий – в РГГУ; он верующий человек, православный, а раньше исповедовал иудаизм; он правнук Агнии Барто, которую я читал в детстве – это, наверное, самые сильные впечатления, что отложились где-то в лабиринтах памяти. Интересных людей здесь пруд пруди. Света участвовала в OD-group и училась на соцфаке МГУ (помните ли вы эту историю, с чаем в студенческой столовой за сто рублей, отсталой наукой и деканом-тираном Добреньковым?). Света была из тех ненормальных студентов, кто действительно хотел учиться – даже на соцфаке МГУ. Потом была сессия-репрессия, Свету отчислили, но её милостиво приняла в своё лоно питерская Вышка. С социологами было любопытно, как-то совсем по-новому. Вообще я был худшего мнения о социологии, считал её искусственной квазинаукой - готов признать свою вину. Судя по всему, социология – крутая штука, может быть, чуть ли ни единственная, готовая объяснить наше сумасшедшее общество. В Петербурге очень чувствуешь разницу: где-то здесь, между перроном на вокзале и Невским проспектом пролегла незримая, но такая уловимая, такая сильная грань… Здесь встречаются столица и провинция, Европа и Россия, промозглый Север и солнечный Чернозём. Первое, на что обращаешь внимание – подвесные фонари над вычурно прямыми питерскими улицами; фонарики и правда висят совсем по-европейски. Подозреваю, что Питер продолжает красть всякие европейские штучки, крадёт совсем сознательно, и не стесняясь, – ведь так уже давно заведено, с самого его основания. Петербург город имперский. Он давит тебя своими дворцами, мостами и памятниками царям. И ты не знаешь, куда бежать от всего этого тяжёлого имперского великолепия. Огромный город на болоте и костях. Город, только на строительство которого угроблены десятки тысяч жизней. Вот она, цена Европы в России. Или цена империи? Ещё пару слов о семинаре. Каждый из нас читал двадцатиминутный доклад, а потом ещё столько же времени занимали вопросы. Некоторые доклады были сильные, особенно – у ребят из московского «Мемориала» и у парочки социологов, остальное – откровенный shit, хотя ребятушки вроде бы старались, корпели. После обеда традиционно была одна лекция и одна дискуссия; кстати сказать, первый раз посмотрел здесь «Катынь» Анджея Вайды. Впечатления сильные, ещё раз помногу думал о Польше и её трагичной судьбе. Рогинский рассказывал о превратностях борьбы за открытие архивов по делу о расстреле польских офицеров. У нас такая традиция – всё засекречивать, даже решения суда. Что ещё было интересного? Был писатель Топоров, рассказывал, как дурят друг друга писатели и разводят на премии. Скучненько, куда интересней было бы послушать про что-нибудь творческое в современной литературе, а не про финансы – в очередной раз. В первый же день отмечали 25 лет с начала горбачёвской перестройки, о ней читал лекции Дмитрий Травин. Много говорили про историю повседневности и историческую память, а также о том, что никто ими в России толком и не занимается. Очень ругали краеведение, и поделом. Сошлись на мнении, что наша историческая наука отстала от западной лет на пятьдесят-семьдесят. Вот, собственно, и всё. Миром правят мрази Сегодня был на выставке художника нашей газеты «Переход». Весьма недурно, любопытненько, только у чёрта на куличках. Пока дошёл до остановки, промочил все ноги. Выставка называлась «Мамин борщ», а с творчеством Саши Щеднова можно познакомиться здесь. Вообще выставки хороши тем, что там можно забесплатно хорошенько нахлебаться вином и поболтать с интересными людьми. Правда, я знал здесь мало кого, и уже собирался сматывать удочки, но заговорился с подругой и понеслась. Здесь познакомился с учительницей православной гимназии; она постоянная читательница «Перехода» и думает, что газета обречена. Девушка, вообще, колоритная. Была в НБП (называет это «арт-проектом»), любит кушать грибы и рекламирует это дело. Однажды у неё был плохой кайф, и от мучений она чуть не выбросилась из окна. Тогда же её чуть не загрыз её же муж (ели грибы вместе и у него разыгрался аппетит, вгрызся ей в шею). Девушка получает в православной гимназии сущие гроши и, судя по всему, ненавидит её всей душой. Рассказывает, как однажды они шли на обед – школьники учатся там с утра и часов до шести вечера – и один десятилетний мальчик спросил, отчего они должны пропускать девочек. Это услышала заведующая столовой («не последний человек в школе») и оставила весь класс без обеда, пока кто-нибудь не признается. Настоящая казарменно-тюремная система. …Девятиклассник взял ответственность на себя, но тогда завстоловой оставила без обеда и девятый класс. Разгневанная учительница («ничто» по школьной иерархии) пошла искать старшего воспитателя, не нашла. Голодные дети готовы были с удовольствием настучать на одноклассника. «За девять серебряников», т.е. за обед. А в чём, собственно, заключается крамола? Десятилетний мальчик спросил, почему принято пропускать девочек. Да с точки зрения феминисток и не должны пропускать. Глаза у моей новой подружки – явно весьма наркоманские, с широченными зрачками. Настроена – радикально, и это круто. Кого-то из её друзей-художников посадили за травку. Выставка была в центре по атомной энергии, я с удовольствием покритиковал ядерную чуму, ей понравилось. В этом же центре висят стенды со Сталиным и Берией (вроде как отцы-основатели «ядерного shitа» России). В общем, действительно устроили shit. Дальше – больше. Попили всё вино, выходим с выставки. Подружка видит парня, с виду гопник какой-то средневозрастной. Оказывается, был раньше в РНЕ. Вступает в споры и доказывает, что демократия – отстой. Занимается сейчас «проектами», т.е. по его словам просто пилит бабки от Единой России. Пошли в кафе. Гопник-националист спрашивает меня, русский ли я? (Многие люди говорят, что у меня акцент, называют немцем, шведом и ещё кем угодно). Надо было ответить, что еврей, вот была бы веселуха. Бывший РНЕшник начинает лихо обрабатывать двух моих подруг, чтоб работали на его «организацию». Оказывается, в его «организации» (может, просто ОПГ?) ещё один мой знакомый, строивший из себя либерала-оппозиционера. Начинается аттракцион. Спрашиваем: а чем ваша организация вообще занимается? Отвечает: приходите в офис, там всё расскажем. Но деньги и квартиры вам обеспечим. Вопрос: а откуда у вас такие шиши? Ответ: от Единой России. Очередной вопрос, уже навязчивый: а в чём цели вашей организации, чего она хочет достичь? «А ничего, просто распилить бабло хотим». Враньё модернизированного гопника-националиста продолжается битый час. Уже все утомились слышать обещания про золотые горы. Попахивает наглейшим разводом. Какая-нибудь дурочка повелась бы, но мои подруги уже вошли в игру, хотят расспросить до конца… Одним словом, день прошёл дурной. Учительница из православной гимназии (та, что закидывается грибами) засобиралась домой, звала к себе, но дорожки наши разошлись. |
|
|||||||||||||||||||||||
| Copyright MyCorp © 2010 Хостинг от uCoz | ||||||||||||||||||||||||
